святитель Епифаний Кипрский (~315 - 403)#Иконы«I) Поскольку ты написала мне о некой иконе (εἰκόνος) якобы Христа, высказывая желание, чтобы я послал ее тебе, то (я спрашиваю): о какой иконе Христа ты говоришь и какова она? Я не ведаю причины, побудившей тебя потребовать иконы Спаса нашего. Какую икону Христа ты разыскиваешь? Тот ли истинный и неизменный образ, который по природе носит черты Его, или тот образ, который Он воспринял, ради нас облачившись в вид образа раба (ср. Флп.2:7: τῆς τοῦ δούλου μορφῆς περιθέμενος τὸ σχῆμα)?
II) Ибо Слово Божие и Бог, приняв образ раба, в подобии плоти греховной осудил грех, как говорит божественный апостол (Рим.8:3). Таким образом, искупив (Своею) честною кровью, Он освободил нас от ветхой горечи и бесовского рабства. Так как существуют два образа (δύο μορφῶν) Его, то я не могу себе представить, что ты разыскиваешь образ Бога, поскольку Сам (Христос) научает тебя: «Отца не знает никто, кроме Сына» (Мф.11:27), и никто не достоин знать Сына, кроме родившего Его Отца.
III) Стало быть, ты разыскиваешь икону образа раба, той плоти, в которую Он облекся ради нас. Но об этом мы знаем, что (образ сей) был смешан со славой Божией и «смертное поглощено было жизнью» (2Кор:5.4). И нисколько не удивительно, что (Христос) и после восхождения на небеса явился таковым, поскольку Бог Слово, еще живя среди людей, показал избранным ученикам Своим в качестве залога (προαρραβωνιζόμενος) зрелище Царства Своего, преобразив образ раба и обнаружив его на горе превышающим человеческое естество – тогда засияло «лицо Его, как солнце», а одежды, как свет (Мф.17:2).
IV) Кто в силах изобразить мертвыми и бездушными красками или в рисунке (σκιαγραφίαις) блестящее сияние такого достоинства и славы, когда даже божественные ученики Его были не в состоянии глядеть на Него здешними очами (τοῦτον ὀϕθέντι τὸν τρόπον) и исповедали невыносимым виденное ими? И если тогда образ Его во плоти получил столь великую силу, что мог быть преображенным обитающим в Нем Божеством, то что должно говорить, когда, отложив смертность и смыв тление, вид (τὸ εἶδος) образа раба изменился в славу Владыки и Бога после победы над смертью, после восхождения на небеса, после возведения на престол одесную Отца? Ибо когда Он восшел туда и восстановился (в прежнем величии), небесные силы вознесли (свои) славословия, глаголя: «Возмите врата князи ваша, и возмитеся врата вечная, и внидет Царь славы» (Пс.23:7).
V) Но то, что преображается и становится бессмертным, есть нетленное. Поэтому и образ раба, оказавшийся в этом, целиком преобразился в неизреченный и неизъяснимый свет Его, подобающий Самому Богу Слову, который «не видел глаз, не слышало ухо и (который) не приходил на сердце человеку» (1Кор.2:9).
Каким образом кто-нибудь из немощных может постичь его? И каким образом кто-либо может написать икону этого удивительного и неуловимого образа, если, конечно, допустимо называть «образом» боговдохновенную и умную сущность? Ведь даже неверующим язычникам совершенно невозможно написать чей-либо портрет так, чтобы он обладал (близким) сходством с оригиналом, поскольку живописец не в силах добиться правдоподобия. Ибо если они, представляя в своем воображении либо бога (как они считают), либо кого-нибудь из так называемых героев, желают придать пластические формы своему воображению и изобразить что-либо из этого, то изображают их далекими от подобия и сходства, порождая грубые очертания странных, человекообразных фигур. А поскольку подобные вещи незаконны для нас, то и обсуждать их не следует.
VI) Но если ты просишь у нас не икону образа (раба), преобразившегося в Бога, а икону плотского и смертного (человека) до преображения, то тогда пусть не ускользнет от твоего внимания одно место (τὸ ἀνάγνωσμα (из Писания), где Бог законополагает не делать никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу (Исх.20:4; Втор.5:8). Разве в церкви ты сама или от кого-нибудь другого не слышала этого? Разве таковые слова (τὰ τοιαῦτα) искоренены, по всей вселенной и изгнаны из (всех) церквей, и только нам одним не разрешается делать этого, хотя (Писание) и обращается ко всем?
VII) Ведь я не знаю, почему некая женщина, несущая в руках два портрета, подобных изображениям философов, проронила слова, будто они суть изображения Павла и Спасителя – не могу сказать ни того, откуда она их взяла, ни того, откуда она узнала это8. Дабы ни она, ни другие не были введены в соблазн, я предпочитаю умолчать об этом, не считая себя вправе высказываться перед другими, чтобы не казалось нам наподобие идолопоклонников, что Бога нашего можно носить повсюду (περιφέρειν) на иконе. Я внимаю (апостолу) Павлу, научающему нас больше уже не держаться за плотское: «Если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем» (2Кор.5:16).
VIII) Безбожные еретики придерживаются учения, что следует поклоняться Симону Волхву, изображенному на безжизненной материи. И сами мы видели того, кто получил свое имя от «безумия»9, (изображенным) манихеями на иконе (в виде) копьеносца. Нам же запрещено это. Исповедуя Спасителя нашего Богом и Господом, мы должны быть готовыми к тому, чтобы зрить Его как Бога, со всем рвением очищая свои сердца, поскольку узрят Его только очищенные. Ведь «блаженные чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф.5:8). Если же вы, вследствие избытка времени, до будущего зрелища и созерцания «лицем к лицу!» (1Кор.13:12), будете сами высоко ценить иконы Спасителя нашего, то не будем ли мы отдавать большего предпочтения какому-либо хорошему живописцу перед Самим Богом Словом?»Послание Евсевия Кесарийского к Констанции // Источник
